Category: путешествия

spinne

Статьи по советской истории 2004 -2014

"О художественной ценности советской архитектуры"
"Современная архитектура etc" №4, Новосибирск, 2012. http://zkapitel.ru/doc/sa/Arhiv_SA_etc.
http://arch-heritage.livejournal.com/1575955.html
Часть 1 - http://dmitrij-sergeev.livejournal.com/502819.html
Часть 2 - http://dmitrij-sergeev.livejournal.com/503219.html



Письмо Эрнста Мая Иосифу Сталину.

«Современная Архитектура etc.», №3, июнь 2012, г. Новосибирск. http://archi.ru/lib/e_publication_for_print.html?id=1850569936

Collapse )

spinne

К. С. Петров-Водкин. Самаркандия. Из путевых набросков 1921 года

К. С. Петров-Водкин. Самаркандия. Из путевых набросков 1921 года

Кузьма Сергеевич Петров-Водкин в 1921 году был включен в состав экспедиции в Туркестан, направленной Главным комитетом по делам музеев, охране памятников искусства, ...

Posted by Dmitrij Chmelnizki on 24 апр 2018, 08:02

from Facebook
spinne

Из дневников Лансере: о конкурсе на Дворец советов.

В дневниках Евгения Лансере много упоминаний о конкурсе на Дворец советов 1931-33 г.
Лансере с архитекторами-конструктивистами, судя по дневнику, практически не общался, он даже не знал как произносится фамилия Ладовского. Его круг общения – те, кто благодаря конкурсу на Дворец советов вышел в ферзи. Лансере фиксирует в записях от 31 августа и 28 сентября 1932 г. рассказы победителей о том, что происходило за кулисами конкурса:

Запись от 31 августа 1932 г.:

«Недавно прочел в газете, что арх[итектурная] школа в Дессау закрыта за большевизм.
У Ив[ана] В[ладимировича] Жолтовского, чрез[вычайно] ласков. <...> Интересные рассказы И.Вл. (не шаржированные ли?) о повороте к классицизму.
Каганович: « Я пролетарий, сапожник, жил в Вене, люблю искусство; искусство должно быть радостно, красиво». Молотов любитель красивых вещей, Италии, коллекционер. Очень начитанный.
О снятии Гинзбурга, Лаховского (?) с профессуры, их работы — насмешка над сов[етской] властью. Анекдот о доме, выстроенном Гинзбургом. «Что они еще дешево отделались». Бр[атья] Веснины — в последний раз еще дали участвовать. На совещания приглашают Жолтовского и Иофана, арх[итектора]-коммуниста. О роли Щусева; о роли Луначарского — как ему велено было дать отзыв о проекте Ж[олтовского]: он 2 часа пробыл, одобрял; потом созвал ячейку, кот[орая] против; написал тезисы против Ж[олтовского]; велели «заболеть». Ал[ексею] Толстому приказано написать статью (под «нашу диктовку») за классицизм (Щусев: «вот мерзавец, а вчера ругал мне классику»); Ж[олтовский] : «Я так и знал, что поворот будет». Много о «золотом сечении». Позвал быть вечером. <…> Вечером — Грабарь, Бонч-Томашевский <…> Другой гений, по словам Ж[олтовского], — это о. Павел Флоренский. Сидели до часу. Жолтовский показывал свои проекты дворца (не совсем, но башня и торцовый фасад хороши)...»


Информация о том, что Гинзбург, Ладовский и Веснины пострадали из-за своих проектов на конкурсе никогда не всплывала в научной литературе, хотя исторический расклад очевидно не допускал иных вариантов. То, что известная статья Алексея Толстого была заказной, написанной «под нашу диктовку» и противоречащей его собственным взглядам, хорошо видно из самой статьи. Запись Лансере – важное документальное подтверждение этого факта.

Примерно о том же писал в мемуарах живший тогда в Париже эмигрант Роман Гуль, до которого, видимо, дошли какие-то рассказы из Москвы:
«На представленном Сталину списке писателей, которые долженствовали высказаться о стиле новых совзданий на месте взорванного храма Христа Спасителя, Сталин всех зачеркнул, написав “Толстой”. И Толстой разразился в “Известиях” саженным фельетоном».


Запись от 28 сентября 1932 г. (в то время идет работа над проектами четвертого, закрытого тура конкурса):

«...После Вахтанговского пообедал и у Щусева; застал там Жолтовского, они должны вместе представить один проект Дворца Советов. Я говорил с Сардаряном и Лежавой, но одним ухом слышал, как Ж[олтовский] величаво и снисходительно объяснял Щ[усеву] золотое сечение; а на другой день Щ[усев] снисходительно мне объяснял, что Ж[олтовский] запутался в своем проекте, в плане, и Ж[олтовский] очень рад, что их спаривают, сам же Щ[усев] снисходительно согласен «так и быть» помочь. Хороший мотив для водевиля (впрочем, очень специального) из жизни наших бессмертных — immortels. <…> Щ[усев] рассказал свой вариант о причине «падения» Гинзбурга и С° — из-за его, Щ[усева], письма с жалобою на какое-то позорящее Щ[усева] выступление этих молодцов. Что вандализмы в Москве, главным образом, идут не от правительства, коммунистов, а от «нашего брата-архитектора», от молодежи, хотят стереть все старое; но в то время, как Ж[олтовский] держится в стороне и молчит, Щ[усев] — выступает, борется...»

Сильным контрастом к записям об участниках сталинских архитектурно-художественных игр выглядят вклинившиеся между ними путевые записи от 1 и 3 сентября 1932 г.:

«...Все бегут. Рыльск снят со снабжения — нет хлебного пайка! Перехватывают хлеб у крестьян... <…> Такое же ужасное положение и в Лебедине; весь хлеб, даже не молоченный, — уже забран. Хлеб пекут из картофеля, из тыквы. Таня рассказывает об ужасной нищете на деревне еще весною. Весною был ужасный падеж лошадей — из-за голода. Ожидается страшный голод. Ее семья запаслась картошкою до января. А что будет дальше? Дров нет. Во дворе лишь поросенок и собака. И тут, и там — отчаянно плохая обработка земли. Мы видели из окна — ужасно засорение и тощие поля свеклы; сеют озимые по засоренной земле (сеялки, след[овательно] колхоз или совхоз). На одном селе — было 5000, теперь — 3500. 1,5 тысячи людей ушло.»

Еще о Дворце советов, 17 мая 1933 г. (неделей раньше, 10 мая, было объявлено, что за основу проекта Дворца Советов берется проект Иофана):

«...у Щусева. Его рассказ о провале проектов Дворца Советов его, Жолтовского, Щуко, а дали бездарности Иофану. Щусев юмористически рассказывал о «первосвященничестве» Жолтовского: ночной, с 12 ч., прием посетителей, которые по очереди ждут в приемной и по очереди принимаемы им; исповедует и поучает их, показывая чертежи и увражи, чуть не до 5 утра... Наш (мой) разговор о риске нового курса в пра[вительсве] на «изящество», ведущего к «ренессансу»...».


И еще интересное о роли Жолтовского в это время, подтверждающая его возвышение "княжеской милостью":

11 ноября 1933 г.:
«<…> B Ж[олтовский], и Щ[усев] считают, что архитектурный «фронт» ближайшие годы будет наиболее интересовать правительство. Ж[олтовский] дает уроки архит[ектуры] Кагановичу, «тайный профессор», назвал его Щ[усев.<...>»
spinne

Из дневников Лансере: Дворец советов во время войны.

Еще одна любопытная запись из дневников Лансере.
31 января 1942 г.:

«Иофан получил 3000000 на переработку проектов: «так, что-нибудь, что можно выстроить при нашей жизни; ну, и тематика — «Победа!»

В этой записи речь идет о проекте Дворца советов, и она отвечает на вопрос, который невысказанным очень долго висел в воздухе.

Известен так называемый «свердловский» вариант проекта Дворца советов Иофана 1942 г. (в Свердловск было эвакуировано во время войнв Управление строительствои Дворца советов).
Но непонятно, с какой стати утвержденный, полностью разработанный в рабочих чертежах и начатый строительством проект Дворца советов вдруг во время войны начинают проектировать заново, меняяя пропорции и компзицию...

В книжке Эйгеля «Борис Иофан» (М.,1978) сказано: «Небольшая группа архитекторов, инженеров, художников и скульпторов с проектными материалами и архивом эвакуировалась в Свердловск и по указанию директивных органов, данному в декабре 1941 г., продолжила композиционную и проектную работу по Дворцу Советов». Нужно добавить - по давно уже утвержденному проекту Дворца советов!

Директивные органы – это Сталин. Из записи Лансере следует, что Сталин в декабре 1941 г. выделил на вполне абсурдную деятельность группы Иофана во время войны три миллиона рублей, приказав менять композицию здания и тематику декора. Директивное уменьшение проектов Дворца советов началось после войны (1947-1948гг), а в 1948 году и вовсе прекратилось, замененное проектированием высоток, из которого Иофан почти сразу выпал. Но, судя по записи Лансере, уже в декабре 1941 г., Сталин поставил на Дворце советов крест, отложив принципиальное решение проблемы на более спокойное будущее. Дальнейшее проектирование было чисто фиктивным, а надежды Иофана на «что-нибудь, что можно выстроить при нашей жизни» – призрачными.
spinne

К вопросу о фасадах гостиницы "Москва"

 photo 1935_Gost-Moskva_Foto-600_zps44d7e895.jpg


Есть известная легенда, объясняющая несимметричность главного фасада гостиницы "Москва". Якобы Щусев представил Сталину на утверждение два разных варианта на одном чертеже, а Сталин подписался посередине. Уточнить у него, о каком варианте речь, никто не решился, поэтому построили оба.
Кажется, первым ее опубликовал Паперный в "Культуре 2".

Красивая легенда, но, мне кажется, маловероятная.
Вот фотография из книжки И. Маца "Беседы об архитектуре" 1935 г.
Видно, что гостиница строилась в две очереди. Сначала был построен (к 1935 г.) основной фасад с левым корпусом и левым ризолитом, а потом (кажется, после войны...) правый корпус с правым ризолитом. Такие фотографии с одним ризолитом есть и в журнале "Архитектура СССР" конца 30-х годов.
Скорее всего, различный декор фасадов объясняется строительством в разное время и по разным проектам.
Хорошо бы кто-нибудь поднял архивы и разобрался...
spinne

Проект Дворца советов Ивана Жолтовского, 1931. Некоторые странности.

 photo Zoltovskij-II-1-800_zps336d453d.jpg

Проект Дворца советов Ивана Жолтовского, получивший одну из высших премий на втором туре конкурса в 1932 г. всемирно известен и публиковался бессчетное число раз.
Награждение Жолтовского обозначило конец современной архитектуры в СССР начало эпохи принудительного «сталинского ампира».
Только недавно обратил внимание на некоторые странности проектирования Жолтовским Дворца советов.
Проект делался Жолтовским при участии Георгия Гольца. Одновременно на тот же тур конкурса был подан проект бригады «Всекохудожника». Авторы Г.П. Гольц, М.П. Парусников, И.Н. Соболев при участии С.Н. Кожина, И.Г Бурова, консультант И.В. Жолтовский.
У обоих проектов при внешнем несходстве практически идентичные трапециевидные планы. Разница только в том, что у Жолтовского главный зал – круглый, а у бригады «Всекоходужника» - эллиптической формы и в разных местах установлена ступенчатая башня. У Жолтовского башня находится на узкой стороне трапеции, у входного портика, а у бригады Гольца – посередине бокового фасада.
Башни в обоих случаях явно декоративные, ни имеющие ни малейшего функционального смысла. Если участь, что ступенчатая башня имелась и в проекте Иофана, тоже получившем высшую премию, можно предположить, что эти башни - ответ на известное только самому ближнему кругу пожелание заказчика Сталина.
Принципиальная разница проектов заключается во внешнем оформлении. У Жолтовского фасады стилизованы под исторические прототипы. В проекте «Всекохудожника» нет бросающегося в глаза декора, только отдельные детали указывают на то, что авторы уже, возможно, знают о благосклонном отношении жюри к монументальности и декоративности.
Проект Жолтовского получил одну из трех высших премий, проект «Всекохудожника» – одну из пяти третьих. .
В целом ситуация заставляет поставить вопрос об авторстве обоих проектов. Можно допустить, что роль Жолтовского сводилась только к разработке фасадов награжденного варианта, а вся сложная пространственная структура была придумана Гольцем с коллегами.
Характерно повторяемость ситуации, когда группа Жолтовского в зависимости от обстоятельств делает то современные проекты, то «под классику». В данном случае, как и в конкурсе на турбинный зал Днепргэс (и, вероятно, при проектировании котельной МОГЭС), представлены оба варианта.

Collapse )
spinne

Алексей Щусев, проект восстановления города Истра, 1942. Часть вторая.

Здесь тоже обсуждение - http://arch-heritage.livejournal.com/1533925.html

 photo Schussev_Istra_Dom-sovetov-600_zpscb1ac56d.jpg

 photo Schussev_Istra_Interjer-600_zps39e926c7.jpg



В первой части речь шла о загадочном проекте Щусева – восстановление города Истры, 1942.

Там кроме торжественного Дома Советов, явно срисованного со стокгольмской ратуши - (спасибо mac_u_ser за наводку - http://arch-heritage.livejournal.com/1522838.html?thread=11276438#t11276438) – имелись еще деревянные двухэтажные домики с резьбой и – что самое странное ! - роскошная деревянная турбаза. Возник вопрос – «Какое же это ведомство могло обременить Щусева проектированием туристских комплексов в 1942 году? И на кой ляд?»

Эта турбаза была опубликована в сборнике «Архитектура СССР» в №4 , 1943 г. Там было сказано: «При восстановлении города Истры основными факторами его развития являются по-прежнему те его природные данные, которые в высшей степени благоприятствуют курортно-дачному и туристическому строительству»

Так Истра, как пример курортно-дачного восстановительного строительства вошла в советские книги по истории архитектуры.

Но ведь абсурд полный!

В 1942 году! В двух шагах от стабилизировавшегося на годы фронта, который еще неизвестно в какую сторону двинется, Щусев проектирует лыжный курорт! Кто мог ему такое приказать? Кто – понятно, Щусев работал на НКВД. Непонятно – зачем.

Теперь, кажется что-то прояснилось.

Collapse )
spinne

Путеводитель в никуда

Статья опубликована в журнале "Современная архитектура" №3, июнь 2012, Новосибирск.


Дмитрий Хмельницкий
Путеводитель в никуда

Думаю, не я один с энтузиазмом и нетерпением ждал выхода в свет путеводителя по коллекциям Государственного научно-исследовательского музея архитектуры им. А.В. Щусева.
Музей архитектуры – в обиходе МУАР – исключительно загадочная организация. Как пещера Али-Бабы. Все знают, что он полон сокровищ, но никому неизвестно – каких.
С одной стороны это центральный (и единственный) архитектурный архив России. В нем с1934 г. копились материалы по истории русской и советской архитектуры. С другой стороны, архивы музея недоступны исследователям и никогда не раскрывали своих секретов. Collapse )

А здесь обсуждение с участием сотрудницы музея - восхитительное - http://arch-heritage.livejournal.com/1281128.html?view=comments#t9892968