Dmitrij_Chmelnizki (dmitrij_sergeev) wrote,
Dmitrij_Chmelnizki
dmitrij_sergeev

Восстания заключенных в 1948 г и гибель деда.









Мой дед, Лев Абрамович Файнштейн в 40-е годы работал на севере в Воркутлаге небольшим начальником на строительстве железных дорог. Как ни странно, он не был ни офицером НКВД, ни членом партии. В 1948 году в воркутинских  лагерях произошли массовые бегства и восстания заключенных, во время которых он погиб.

allin777   опубликовал интереснейший документ - http://allin777.livejournal.com/303448.html









"20 июля 1948 г.
Совершенно секретно

г. Воркута

Прокуратура Союза ССР
Начальнику Управления по надзору за местами заключения
государственному советнику юстиции 2-го класса т. Дьяконову

18 июня текущего года, пользуясь беспечностью охраны, группа заключенных в количестве 33 чел. бандитствующего контингента, содержащаяся на 301 колонне Обского лагеря 501 стройки МВД (Северное управление железнодорожного строительства), напала на двух конвоиров, разоружила их и, забрав 2 боевые винтовки с патронами, разгромила продовольственный склад колонны, забрала продукты питания и направилась в сторону Уральского хребта. Двух стрелков и двух самоохранников взяла с собой (связав им руки)
В пути следования, на расстоянии 5-7 км от места побега, главарь банды Лихачев совместно с другим заключенным Дудорюк топорами зарубили самоохранников, и здесь же банда решила разбиться на две группы.
Главарь банды Лихачев взял с собой 14 чел. с винтовками, топорами и ножами и двух связанных стрелков, другая банда, вооруженная топорами и ножами в количестве 19 чел., направилась по другому маршруту, которая вскоре была задержана охраной Обского лагеря. По мере дальнейшего продвижения в горы Урала Лихачев расстрелял двух стрелков и сам вместе с другими бандитами переоделись в их форму.
Через 3 дня, т.е. 21 июня, бандиты вышли в расположение Оленьколхоза местного населения ненцев, состоящего из 3 чумов, в которых проживало 42 чел. (7 мужчин, 15 женщин и 20 детей в возрасте от 5 месяцев до 13 лет), где произвели полный разгром и всех зверски уничтожили- расстреливали из мелкокалиберных винтовок и рубили топорами (в том числе и детей).
После разгрома, захватив продукты и охотничьи ружья, бандиты двинулись через горы на запад; при переходе гор один из банды Вишняков устал и не мог быстро двигаться, бандиты убили его двумя выстрелами из мелкокалиберной винтовки.

При получении известий о движении группы, 24 июня в район появления банды на самолетах были переброшены боевые группы и усилены посты в районе Воркуты.
29 июня в районе станции Ненец (10 км. западнее Воркуты) оперзаставой Воркутлага было задержано 3 бандита и в то же время на перегоне 54 км. Печорской железной дороги бойцами Печерстроя были задержаны также 3 бандита, которые дали ориентировочные данные о движении банды.
По указанному направлению Воркутлагом были направлены оперотряды для поимки банды.
2 июля с.г. в 4 часа утра оперзаставой на р.Воркута в тундре была замечена группа неизвестных, куда была брошена опергруппа 25 чел.; в этот же день в 6 часов утра банда появилась в районе другой оперзаставы на р.Воркута и в перестрелке тяжело ранила бойца Березовского, забрав у него винтовку и документы; на выстрелы подошла опергруппа Воркутлага в количестве 25 чел., которая после 3-х часов преследования всю банду в количестве 7 чел. окружила и в перестрелке уничтожила. На месте обороны банды обнаружено 3 боевых винтовки, 3 мелкокалиберных и 1 револьвер системы "наган".

3 июля с.г. в Обском лагере совершен другой вооруженный побег в количестве 27 чел., куда Воркутлагом, была направлена розыскная группа в количестве 21 чел. и 2 розыскных собак, одновременно в Уральские горы были направлены 3 самолета с бойцами.
В результате розыска банда в количестве 16 чел. 6 июля с.г. отрядом была настигнута в районе Уральских гор (банда имела на вооружении 2 боевых винтовки и 1 автомат), с которой завязала перестрелку, в результате перестрелки один боец бандитом очередью из автомата был убит. Из 16 бандитов- 15 были убиты и один взят живым.
Остальные 11 чел. (из 27 бежавших) были задержаны и убиты розыскными группами других лагерей. (Данной операцией руководил начальник 1-го Управления ГУЛАГа генерал-майор Трофимов)

Сообщая об изложенном, я прошу обратить Ваше внимание на состояние режима и охраны в Северных лагерях, в том числе в Воркутском лагере, и потребовать от МВД СССР наведения порядка в режиме и охране заключенных, т.к., несмотря на наши требования об устранении недостатков в режиме и охране заключенных, руководство лагеря, увлекаясь хозяйственными вопросами, забывает свою основную деятельность- режим и охрану преступников, о чем я в своем докладе "О надзоре за выполнением инструкции по режиму" (приказ МВД СССР за №0190) сообщаю Вам . (Доклад послан 16 июля с.г.)

Прокурор Воркутского лагеря
ст.советник юстиции А.МОИСЕЕНКО

Резолюции:
Тов.Афанасьеву. К справке Г.Н.Сафонову и письму на имя т.Маленкова. Дьяконов 32/VII
Тов. Мокаревскому. Использовать это письмо при составлении справки т. Сафонову и представления в ЦК. Афанасьев. 31/VII

ГАРФ. ф.р-8131, оп.37, д.4548, л.124-125. подлинник.










.........................................................................................................................................................................................
Публикую отрывок из мемуаров моей мамы, Виктории Львовны Хмельницкой, где речь идет о тех же событиях.


Hmelnickaya-800



"....В Печору папа переведён с повышением. Теперь он начальник не части, а отдела технического снабжения. Это работа, в основном, кабинетная, он недоволен, не привык. Писал рапорты начальству с просьбой о переводе на менее начальственную, но более «полевую» работу. Вообще устал, насквозь промёрз, мечтал уволиться и вернуться в Крым. Но за годы жизни на севере не собралось никаких денежных накоплений. В Крыму же никто нас не ждёт, жилья нет и железные дороги все построены. Папа радовался, что мой двоюродный брат Боря скоро будет демобилизован, вернётся домой из Германии, где он уже прослужил четыре года после окончания войны; хорошо бы ему материально помочь, чтобы он закончил школьное образование и поступил в институт, не думая о заработке. Как показало будущее – не судьба.
А пока на папину просьбу откликнулись, направив его в длительную командировку в совхоз, директором (!), недалеко от Печоры, где строилась железнодорожная ветка к основной дороге. Папу успокоили, что его заместитель профессиональный агроном, а ему, папе, останется общее руководство и стройка. Меньше года мы жили двумя домами, осень и зиму. В памяти остались: тайга, которая всегда красива, берег широкой реки Печоры, наша изба; в прихожей на стене в вертикальном деревянном ящике висела головой вниз полутораметровая подсоленная рыба сёмга, а из неё капал жир в стоящий внизу тазик с сёмгиной икрой. Таким методом просаливалась и рыба, и икра.
Я помню разговор родителей о том, что месячной зарплаты не хватает. И вот почему: в совхоз любили приезжать проверяющие из Управления, обедали в столовой, с собой в город увозили что-нибудь молочно-сметанно-мясное. Поначалу папа оплачивал гостевые расходы сам, списывать по другим статьям не разрешал. Потом, когда с деньгами стало туго, дал указание завхозу предъявлять проверяющим счёт. В Управлении заговорили о «непорядочности и жадности» Файнштейна. Эти люди никогда бы не поверили, что директор за свои совхозные удовольствия платит из собственного кошелька.
Стройка закончилась зимой, и мы возвращались в город в санях на полозьях. Нас провожали до леса несколько человек – зэки и вольные. Они шли молча, и у некоторых по щекам катились слёзы. Наверное, не часто у них были такие начальники, как папа.
Решение поработать ещё один год на «живой» работе, попытаться собрать деньги для переезда на юг и устройства на новом месте, было оправданным и обдуманным. Папа продолжал настаивать на переводе его из канцелярского Управления.
Незадолго до этого, весной 1947 года, началось строительство железной дороги между Воркутой и Салехардом, находившимся по другую, восточную, сторону Уральского хребта. Правительственным решением в Салехарде – Обской губе предстояло построить военно-морской порт и провести к нему железную дорогу от действующей Печорской магистрали. Проект фантастически тяжёлый – пробить за кратчайший срок дорогу сквозь уральский хребет. Как теперь стало известно, на стройку было завезено около 40 тысяч заключенных. Работали в три смены, и к середине 1948 года строительство дороги подходило к концу. Папе не без трудностей удалось получить командировку на два-три месяца в Салехард. За эти летние месяцы предполагалось завершить двухсоткилометровый путь.
Лагерное Управление находилось в посёлке Лабытнанги, Салехард – на другом берегу реки Обь, сообщение между ними паромное. Цепочки лагпунктов тянулись вдоль строящейся дороги. Папе дали участок стройки в семи километрах от Управления. Жил он в избушке-землянке рядом с зоной. Среди заключённых были в основном «политические» – 58-ая статья, «бытовики» – воры, бандиты и «зелёные» – солдаты и офицеры Советской армии, осуждённые за «измену» и «шпионаж». Мне называли ещё бандеровцев – украинских националистов, которые действительно воевали против Красной армии.
Условия жизни и работы, само собой, тяжелые, но и продовольственное обеспечение для зэков, да и для вольных, тоже очень «скромное». Продукты доставляли по Оби или самолётами. Ещё до папиного приезда в некоторых лагпунктах начались восстания, которые, как рассказывали, были организованы «зелёными» офицерами. Они знали, что 10-15-25 лет не протянут в исключительно тяжёлых условиях рабского труда и в климате северной Сибири. Восставшие разоружали малочисленную охрану (на сто зэков – два охранника-новобранца), иногда – убивали. Выпускали тысячи людей на свободу.
Не все заключённые были такими отчаянными, как организаторы, многие понимали, чем это кончится, и не хотели бежать. У офицеров были какие-то эфемерные идеи захватить морские суда в Обской губе, выйти в открытый океан, а там встретить американские или английские суда; в общем, крошечные надежды на спасение.
Группа восставших, которая пошла в сторону Воркуты, планировала захватить попутно все северные лагеря, создать армию из зэков и организовать «республику зэков». И в этом случае они надеялись на помощь союзников, которые пригонят транспортные самолёты на якобы сохранившиеся с войны в тундре аэродромы. Полный абсурд от отчаяния! Они что, не верили в мощь Советской армии, в которой были воспитаны? Да, восставшим удалось сорвать летние сроки завершения проекта, но в широком плане акция не удалась. Тысячи людей оказались «самоосвобождёнными». А дальше что? У «бытовиков» были свои интересы: собравшись в небольшие группы, они отправились грабить и убивать местное население. У них были претензии к ненцам (или коми), которые помогали вохравцам вылавливать бежавших, за что получали вознаграждение.
На папином лагпункте было пока спокойно. Но по Управлению уже был запрет после восьми часов вечера выходить из помещений. Уже были убиты жители одного чума. Уже вызваны дополнительно военизированные отряды, самолёты и даже бесполезные в тундре танки. Папа был как не от мира сего. Сразу же по приезде он отказался выходить на объект пока не наладит, по возможности, лагерный быт. На это ушло несколько дней. Возможности были предельно ограниченными, но всё-таки...
Уже потом, когда мы приехали на похороны, одна женщина, контролёр от местных органов власти, рассказала мне об этих, его последних, днях. Папа заменил повара, запретил класть в общий котёл масло – каждый должен получить свой кусок, следил как распределяется хлеб, перестроил нары.
Но ещё она рассказала очень странную для нас с мамой вещь. Из области психологической, потусторонней. Мой отец был человеком умным, серьёзным, в меру контактным, но не болтливым. И вот, как бы предчувствуя смерть, он рассказывает совершенно чужому человеку о семье, маме, обо мне, о планах. Это как бы не он говорил. В ту же ночь отправился, несмотря на запрет, на строящийся участок дороги, настолько был уверен в добром к себе отношении. А предчувствие?
В этот день в Печоре мама не находила себе места. Муторно на сердце, мы с ней погуляли – лучше не стало, начался озноб как при простуде, легла в постель, и я накрыла её двумя одеялами и шубой. В этот час пришли с траурной вестью коллеги.
На следующий день нас переправили на самолёте через Урал в Салехард, оттуда паромом через реку Обь до Лабытнанги. Начальник Управления встретиться с нами не мог: он сам был в шоке от ситуации и случившегося; но всё-таки поговорил с мамой перед нашим отлётом, вернее – вместе поплакали.
Мы потеряли очень дорогого, всегда любимого, молодого (ему было сорок три года) здорового человека. Мама почти не плакала, не разговаривала и многое не запомнила. В таком шоковом состоянии она была не один месяц, нагоревала себе «бронзовую болезнь» – острую форму заболевания щитовидной железы, операция в московской Боткинской клинике спасла ей жизнь.
Что можно было, нам рассказали управленческие сотрудники в Салехарде. В ту страшную ночь папу сопровождал прораб участка, зэк, которому оставалось три месяца до освобождения. Недалеко от карьера, из которого брали песок для стройки, они увидели якобы застрявшую в болоте машину и нескольких рабочих-зэков. Папа предложил помощь, даже подставил плечо под борт машины, но его в этот момент свалил удар киркой, насмерть. Один из выживших участников этого «дежурного поста» на допросе рассказал, что главный группы приказал – «Бей!», но второй ответил – «Файнштейна не могу», «Ах, ты крови боишься, тогда я сам!» Увидев это, дико крича, побежал в тундру прораб, его догнали и зверски изрубили.
Это был сторожевой пост восставших, а зэки – бендеровцы. Крики прораба услыхал издалека связист, искавший повреждение на телефонной линии. Он и сообщил об этом в Управление. Охрану подняли по тревоге, и восставшим не удалось в этот раз захватить склад с оружием. Они ушли в тундру, взяв с собой двух «бытовых» зэков в качестве свежего мяса на случай голода, и оружие, отобраннное у двух вохровцев.
Папа знал о недавнем зверстве бежавших заключённых, когда были убиты все жители чума – сорок три человека – от грудных младенцев до стариков, а трупы были разрублены на куски и сложены горой наподобие верещагинского «Апофеоза»... Мальчик лет пятнадцати из этого чума пас оленей, не дождавшись смены, пришел домой, увидел ....и прибежал в другой чум. Мы плыли с этим мальчиком на пароме, когда его везли в больницу, он был невменяем.
Похоронили папу и прораба. Рядом была братская могила убитых местных оленеводов и их детей. Так завершилась в 1948 году папина последняя «живая» работа.
У восставших была ещё надежда на то, что в случае провала им только добавят срок до двадцати пяти лет, не более. В конце сороковых была отменена расстрельная статья. Вскоре её восстановили, может быть в связи с этим восстанием. Не знаю, отчаяние ли подсказало восставшим такое решение их судьбы, но они не могли не предполагать, что у власти хватит возможностей и опыта уничтожить всех до единого. Во все стороны были направлены армейские отряды, расстреливали с самолётов, спрятаться в тундре трудно. Были слухи, что мелкие группы сумели рассыпаться по тундре, но чтобы выжить...сомнительно. Безнадёжный мятеж подавлен. Это было похоже на битву двух хищников в дальнем углу вольера.
Сроки завершения строительства железной дороги сдвинулись. Но от московского вокзала вот уже много десятков лет регулярно отходит поезд на Лабытнанги. Теперь это не чум в тундре, а город на Оби. Проект военно-морской базы остался на ватмане. После смерти Сталина база оказалась ненужной. К тому-же, обнаружили колоссальную ошибку в дорогостоящем проекте: глубина Обской губы и прибрежных морских вод была недостаточной для военных судов. Недавно мне рассказали очевидцы, что след от этого проекта всё–таки остался: в Салехарде у побережья в слое вечной мерзлоты успели в те времена вырыть и благоустроить огромные подземные пространства, которые сейчас частично используются как естественные промышленные холодильники"
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments