Dmitrij_Chmelnizki (dmitrij_sergeev) wrote,
Dmitrij_Chmelnizki
dmitrij_sergeev

Categories:

ВЫСТАВКА «СОВЕТСКИЙ РАЙ». Часть 2

ВЫСТАВКА «СОВЕТСКИЙ РАЙ»
Статья из сборника " Сверхновая правда Виктора Суворова", Москва, Яуза, 2009.

Часть 1 - http://dmitrij-sergeev.livejournal.com/331048.html
Часть 2 - http://dmitrij-sergeev.livejournal.com/331330.html
....................



...Кричащее противоречие между высоким уровнем вооружения и глубокой нуждой населения находит свое подтверждение в жилищных условиях в Москве, которые, впрочем, не лучше и не хуже, чем в любом другом большевистском городе. Эти условия еще в 1913 г., перед мировой войной, были не особенно благоприятными. Но в 1928 г. в одном помещении жили уже четыре человека, а в 1939 г. — шесть человек, причем без учета семейных отношений. Все доступные жилые помещения переполнены. Отдельные квартиры, такие, какие мы знаем по Германии, встречаются очень редко; каждое помещение для его жильцов — это кухня, гостиная и спальня одновременно. Тот, кто будет искать виновных, ответственных за неописуемую нищету населения, обязательно повсюду наткнется на евреев. Разве не показательно, что слово «антисемит» в Советском государстве числится одним из самых тяжелых обвинений, которые для тех, кого они настигают, означают принудительные работы и смерть? Один взгляд на статистику евреизации высших государственных ведомств Советского Союза все объясняет.

Едва ли не все министерства, называющиеся согласно большевистской терминологии «народные комиссариаты», управляются почти исключительно евреями.

Тем, что Советское государство есть порождение еврейства, легко объяснить и жестокую эксплуатацию рабочей энергии населения, которое безжалостно приносится в жертву целям еврейской мировой революции. Не говоря уже о пресловутой стахановской системе, это выражается в сознательном низведении женщины до состояния рабочей-рабыни. Женщин еще в мирное время во всевозрастающих количествах принуждали к работе даже на самых тяжелых производствах, в каменноугольных шахтах и литейной промышленности.

Еще один факт из области промышленности сразу указывает знатоку на еврейское управление заводом. Завод им. Ворошилова в Минске должен был «по плану» ежегодно производить 650 станков стоимостью 81 млн рублей. Решающим фактором выполнения плана была, однако, — что характерно для еврейского мышления — материальная выручка от производства. Вследствие нехватки квалифицированной рабочей силы, инструментов и запасных частей завод был в состоянии произвести только 480 станков в год на сумму 59,2 млн рублей. И тогда, чтобы выполнить план, руководство завода тайно организовало на заднем дворе котельный цех, чья продукция продавалась из-под полы по завышенным ценам, что покрывало недостающую сумму в 22 млн рублей. Вследствие чего план в 81 млн рублей был чисто по деньгам выполнен, хотя произведено было на 170 станков меньше.
Советская армия — чудовищная угроза Европе

Еврейско-большевистская клика в Москве со дня убийства царя планомерно готовилась к уничтожению Европы. Все сырье и вся рабочая сила беспощадно использовались исключительно для этой цели. Иностранные специалисты и конструкторы должны были восполнить собственное техническое отставание. Так были достигнуты показатели производства, которые изумили весь мир, когда из опубликованных сообщений вермахта о количестве захваченных трофеев стали очевидны масштабы советского вооружения.

Масса населения в 180 млн человек должна была, при жесточайшем пренебрежении удовлетворением самых примитивных житейских потребностей, 25 лет работать исключительно на вооружение. Этим объясняется непредставимое для нас ранее количество большевистского оружия, которое было по большей части захвачено или уничтожено во время жестоких боев Восточной кампании.

Это гигантское количество оружия должно было дать еврейству возможность захватить всю Европу. Для реализации этих планов большевизм оборудовал, кроме прочего, важные плацдармы в Финляндии, в Балтике, в Польше и в Бессарабии. Эти регионы планомерно подготавливались для нанесения решающего удара Западу.

Насколько гигантским было и сегодня еще остается количество этого вооружение, показывают и, возможно, наилучшим образом цифры трофеев, взятых во время операций по окружению и уничтожению противника в котлах 1941 г. и в зимних боях. В них было захвачено или уничтожено более 25 000 танков, более 32 000 орудий, 16 000 самолетов и взято более 4 млн пленных.
Классы в бесклассовом обществе

Когда-то большевизм проповедовал, что в его рае, само собой разумеется, не будет никаких классов, потому что после уничтожения правящих классов останется только пролетариат, который будет призван большевизмом к власти. То, что это была лишь дешевая фраза, понятно любому непредвзятому наблюдателю по разной степени закрепощению населения. Во главе государства стоит еврейский правящий слой со своими безвольными помощниками, ниже находится масса городских промышленных рабочих. Глубокая социальная пропасть отделяет от класса рабочих полностью обнищавших колхозников. Эта разница в социальном положении между городом и деревней была создана большевиками совершенно сознательно:

1) чтобы привлечь массы людей в города для осуществления большевистской программы вооружений;

2) чтобы создать у рабочего впечатление лучшего социального положения по сравнению с деревенским населением и внушить ему, что его собственная примитивная и бедная жизнь совершенно замечательна по сравнению с жизнью колхозного населения. То, что его жизнь, увиденная нашими глазами, представляла собой ужасную нищету, рабочий не знал и не мог знать, поскольку связь с внешним миром была герметически закрыта.

Кроме рабочих и колхозников, есть еще два полностью бесправных класса. К одному принадлежат представители прежней интеллигенции и среднего класса, которые определяются как лица непролетарского происхождения. И наконец, рядом с ними стоят принудительные рабочие, которые используются в гигантских нецивилизованных районах как дешевая и бесправная рабская сила и которые вследствие недостаточного питания, плохих условий жизни и высоких рабочих норм гибнут миллионами.
ГПУ — Инструмент террора еврейского большевизма

Все время возникающий вопрос, почему большевики оказывают на фронте такое упорное сопротивление, находит, вероятно, наиболее убедительное объяснение в жестоком терроре против населения, организованном еврейством с помощью ГПУ. Этот продолжающийся 25 лет террор породил серую и безвольную массу, которая с тупым упорством выполняет любой приказ, потому что только это дает ей шанс выжить. Противодействие этому террору означало бы смерть каждого, причем очень часто со всей семьей. Зверский террористический режим ГПУ не может быть показан лучше и точнее, как через садистские методы пыток, которые применяются для уничтожения предполагаемых «вредителей».

На выставке воспроизведена настоящая расстрельная камера из подвала ГПУ. За железной дверью этой камеры смерти, по показаниям одного попавшего в плен комиссара, были расстреляны ГПУ за шесть лет почти 5000 человек.

Камера полностью облицована кафелем. Приговоренных к смерти заводят внутрь и убивают выстрелом в затылок. Труп оттаскивают в сторону, шлангом смывают кровь с кафеля, вентилятор обеспечивает свежий воздух, чтобы следующий приговоренный не потерял сознание от запаха крови; он должен до последней минуты ужасного страха оставаться в сознании.

Другая, особенно тесная камера нужна для того чтобы выбивать признания; в ней заключенные вынуждены часами стоять на коленях. Если они выпрямляются, то стукаются о потолок, звучит сирена и включается прожектор, который светит им прямо в глаза. Если они садятся на узкое сиденье, то получают удар электрическим током, который заставляет их снова вскочить. Деревянный шип у двери постоянно давит заключенному в живот.

Однако самый жестокий инструмент террора ГПУ — это лагеря принудительных рабочих, где год за годом гибнут миллионы невинных людей, которым только редко удается узнать, почему они были оторваны от своих семей и от рабочего места для того, чтобы попасть в ледяную глушь Воркуты или в один из других бесчисленных лагерей. Часто нет никакой другой причины для принудительной депортации, как только то, что где-нибудь далеко требуется рабочая сила, которая ничего не стоит и судьбой которой никто ни в малейшей степени не интересуется, согласно принципу: «Люди? Этой грязи у нас много».

Несчастные жертвы, с обоснованием или без такового приговоренные к заключению в лагеря, идут путем страданий, который делает для них смерть желанным избавлением.

Это начинается с доноса, часто внутри собственной семьи; однажды ночью ГПУ стучит в дверь и забирает жертву. У человека, измученного в тесных камерах, изнуренного бесчисленными допросами, будет в конечном счете с помощью одного из обычных методов пыток выдавлено признание, которое, неважно, был ли вообще вынесен приговор или нет, ведет в лагерь.

Транспортировка в лагерные районы, с недостаточным питанием, часто в лютые холода, избавляет от страданий большую часть несчастных.

В лагере заключенных набивают в тесные бараки. Скудное питание, которое к тому же зависит от результатов работы, что заставляет всех напрягать все силы, чтобы оказаться в лучшей категории, — это питание в любом случае недостаточно и ведет при исключительно высоких рабочих нормах к скорой потере сил. За малейшее нарушение накладываются ужасные наказания, например заключение в темную ледяную камеру. Постоянное перенапряжение сил, недостаток еды и отсутствие каких бы то ни было медицинских учреждений быстро приводят к тяжелым заболеваниям. Больной заключенный переводится на голодную норму, чтобы ускорить смерть; неполноценная рабочая сила ГПУ не интересует, она подлежит по возможности быстрому устранению.

Только очень немногим из приговоренных к принудительным работам удалось до сих пор выбраться обратно на свободу. Один из них — Каэтан Клюг. Он был одним из руководителей марксистского «шутцбунда» в Линце и после неудачного февральского восстания должен был осенью 1934 г. бежать от мести режима Дольфуса. Его путь вел через Чехословакию в страну его мечты, в «рай крестьян и рабочих». В Москве он принял пост главы группы австрийских эмигрантов и стал членом партии. Но слишком быстро увидел он ужасную нищету рабочих и крестьян. Когда он начал открыто критиковать это, то был обвинен в шпионаже. Арест, мучительное следствие, оправдание, затем осуждение безо всяких оснований к пяти годам принудительных работ в Центральной Азии и ледяной глуши Воркуты, наконец, открыли ему глаза на настоящую суть «рая крестьян и рабочих». После выхода из лагеря, за несколько дней до начала войны с Советским Союзом, ему удалось прорваться в немецкое посольство. Вместе с персоналом посольства он прибыл в Германию.[373]
Нищета колхозных крестьян

Лозунгом «Земля крестьянам» большевизм привлек к себе крестьянство в дни революции. После того как окончилась Гражданская война и большевизм крепко взял власть в свои руки, быстро выяснилось, что этот лозунг был в прямом смысле слова ловушкой для крестьян. Вместо того чтобы дать крестьянину землю, у него забрали его скромное имущество и принудили вступить в колхоз. Теперь вся земля принадлежала государству, а крестьянин был не более чем дешевой рабочей скотиной, которая обрабатывала для Советов принадлежавшую ему раньше землю, должна была отдавать весь урожай и сама голодать. Результаты этой аграрной политики неминуемо вели к запустению сельского хозяйства и сельскохозяйственного производства. Колхозы в их убожестве, в их грязи и в их нищете — яркое тому свидетельство. Если считать идею колхозов еврейской, то их организация совершенно правильна. Чтобы сделать невозможной для прежнего крестьянства возврат к самостоятельному хозяйствованию, работа внутри колхоза была так распределена и специализирована, что отдельный человек больше не был в курсе производственно-экономических предпосылок, без знания которых невозможно руководить собственным предприятием. Так, одни работают только на полях, другие заняты только в хлеву или на складе, и даже там работа специализирована. В хлеву, например, один отвечает за корм, другой за уход, третий за упряжь, в то время как четвертый, и только он один, работает кучером. Никто не берется за работу другого, потому что он ее не знает или потому что ему удобнее ее не знать.

Последствия лишения крестьян права собственности и специализации их работы очевидны. Малое желание работать, шатание без дела, потери времени, низкие урожаи и большие производственные потери. Против этого бессильны самые драконовские меры наказаний и даже отправка в лагеря, поскольку изрядная часть как раз самых лучших крестьян, противившихся коллективизации, уже давно «ликвидирована».

Таким образом, нищета и убогость определяют лицо колхоза. Выставка демонстрирует этому выразительный пример: колхозный дом со всем внутренним убранством. Его жители, семья с двумя детьми, 15 лет были членами колхоза. Всем их богатством было то, что находилось в доме и соседнем полуразрушенном хлеву: тощая корова, 12 связок соломы, четыре центнера картофеля и 24 рубля, стоимость одного килограмма масла. Колхозник уверял, что с 1931 г. голод был, с редкими перерывами, ежедневным гостем в их семье, хотя все члены семьи день за днем тяжело работали.

В соответствии со специализацией сельского хозяйства все пахотные и уборочные работы проводились моторно-тракторными станциями, так называемыми МТС, которые должны были в среднем обслуживать по 25 колхозов. Персонал моторно-тракторных станций тоже был вплоть до самых мелочей специализирован, что, однако, не мешало станциям, как правило, являть собой картину полного запустения. На выставке экспонируется трактор с моторно-тракторной станции. Из семи тракторов он был единственным в рабочем состоянии. Картофелеуборочная машина, тоже выставленная здесь, четыре года стояла неиспользованной вместе с другими такими же машинами, потому что из-за неудачной конструкции она не могла убирать картофель. Здесь тоже отсутствовали предпосылки для получения урожаев, соответствующих плодородию почвы.

Относительно небольшой колхозный урожай делился на много частей. Государство и моторно-тракторные станции претендовали почти на 2/3. Колхоз требовал себе свою часть. Нужно было создать запас семян. Остаток делился между членами колхоза в соответствии с трудовым вкладом. О том, что приходилось на каждую семью, крестьяне рассказывают постоянно: со времен экспроприации они часто могли держать только одну корову и одну свинью, даже если имели право на поросят и овцу. Поскольку они владели только небольшим садовым участком, у них никогда не было достаточно корма для содержания большего количества скота. Но независимо от того, сколько у них было скота, они должны были платить налоги на максимально разрешенное его количество натуральными продуктами. Налоги составляли на одного человека 32 кг мяса, 110 литров молока и 75 яиц. Того, что оставалось семье, не хватало для жизни. Так, например, семья колхозника получила в 1939 г., то есть в мирное время, только 368 кг зерна и 480 кг сена, никакого картофеля и никакой соломы. Зарплата деньгами, которую они, кроме того, получали, была весьма скромной, ее не хватало ни для обеспечения дополнительно необходимыми продуктами питания, ни для покупки каких-нибудь других вещей.

Так выглядит «рай для крестьян».
Так живет рабочий в Советском раю

Куда ни посмотри, нужда, нищета, запустение и голод. Это касается деревни точно так же, как и города. Потому что и в большевистских городах висит затхлая давящая атмосфера, затрудняющая дыхание. Выставке удалось — и в этом едины все знатоки ситуации — как раз в этом достичь жизненной правды…

Это большевистский парк культуры, с его изготовленными на конвейере наивными скульптурами, которые из-за низкого качества не выдерживают погодных условий и усиливают то печальное настроение всеобщего распада, которое свойственно всем городам в стране большевизма.

Это — именно такой, какой он был в натуре, — ветхий барак, так называемое студенческое общежитие, который стоял в тени построенного по американским образцам университета и открывал своим бедным жильцам как минимум замечательный вид из их собственной нищеты на его роскошное здание. То, что во всех деталях этого сооружения при ближайшем рассмотрении видна халтурная работа, издалека понять трудно. Внутреннее устройство студенческого общежития соответствует внешнему впечатлению. Разбитые стулья, поломанная раскладушка с порванным бельем и изношенным одеялом, пара пропагандистских плакатов, книги, старая гардина: это жилое помещение коменданта общежития. Менее привилегированные жильцы этого дома обитают по одиннадцать человек в таком помещении. Рядом с комнатой коменданта умывальное помещение для 63 студентов, без водопровода, примитивное и грязное.

Взгляд на обычную улицу. Темный провал лавки с самыми примитивными товарами, бумажный костюм (в мирное время!), хлеб, несколько банок и бутылок: скромный намек на предметы ежедневного потребления. Это — государственная лавка. Государственная потому, что в «советском раю» нет коммерсантов в нашем понимании этого слова, так же как ремесленников и вообще независимых предпринимателей — частная собственность упразднена. Рядом мастерская сапожника, исключение из строгого правила на запрет частной собственности, поскольку он работает самостоятельно и не включен в обычные в иных случаях коллективы. Однако высокий налог на особое разрешение на работу забирает большую часть его скромного дохода, которого далеко не хватает на то, чтобы он и его семья были сытыми.

За горами мусора во дворе в центре Минска прячется столовая, тоже государственное предприятие. Она скудно обставлена, посетители должны посуду и столовые приборы приносить с собой, поскольку такие важные предметы потребления при их редкости слишком соблазнительно унести с собой. Притом это здание предназначено не для самых бедных, в него ходят служащие и чиновники. Для самых привилегированных гостей руководитель этого предприятия располагает специальным помещением, где имеется изношенная мягкая мебель. Еда готовилась на отдельной фабрике-кухне и была постоянно однообразной, что давало повод для вечного недовольства, которое находило выражение в книге жалоб. И это во время глубокого мира!

Прямо рядом с роскошным зданием университета стоят бесчисленные, полностью запущенные дома рабочих. Один из них был разобран и снова собран на выставке со всем своим внутренним оборудованием. Здесь жили шесть семей; каждая занимала одно жилое помещение, которое одновременно было спальней, кухней и кладовой. Водопровода не было, и женщины единодушно рассказывали, что они в такой тесноте никогда не могли навести порядок. При этом они считали свое жилье очень хорошим, поскольку оно было сухим и отапливалось. Сколько их товарищей по несчастью жили в сырых подвалах, землянках или вообще не имели крыши над головой, потому что городские власти не заботились о многочисленных бездомных…

Но еще более ужасным, чем вся эта нищета, было полное разрушение семейной жизни, то есть начатое уничтожение семьи вообще. На выставке показан один из тех загсов, где без предъявления необходимых документов заключаются браки и за плату в 50 рублей регистрируются разводы. При этом характерно, что насчитываются бесчисленные случаи, когда мужчины и женщины бывают по-многу раз женаты, не разводясь при этом с прежними супругами. Причину этого следует искать в том, что в целом отсутствует контроль документов.

Результаты этого ужасного разрушения брачных и семейных отношений неминуемо катастрофическим образом сказываются в полном разложении и обнищании молодежи. Выставка показывает это на целой группе беспризорных. Эти дети в возрасте от 4 до 15 лет объединяются в банды, грабежом и воровством добывают себе пропитание. Они находят себе жилье в разрушенных домах и землянках. По данным жителей, в Минске, городе с 300 000 жителей, было более 3000 таких, оставшихся без родителей, детей. Во время опросов эти совершенно запущенные создания рассказывали, что они не знали ни отца, ни матери, ни родительского дома, что у них нет имен, что они даже не знают, сколько им лет. Одна такая банда беспризорных была поймана и помещена в организованный немецкими властями приют, а в их настоящую одежду были одеты манекены, которые дают на выставке достоверное представление о том, как прозябают в полной запущенности в «советском раю» эти несчастные дети.

Множество других экспонатов из «советского рая» дополняют картину быта среднего большевистского гражданина.

Особого внимания заслуживает кабинет врача, на примере которого ясно, какой возмутительной ложью была большевистская пропаганда об «образцовых социальных условиях» в Советском Союзе. Эта врач, которая из-за отмены частной собственности была исключительно плохо оплачиваемой государственной служащей, зарабатывающей 400 рублей, обитала в трех комнатах, одна из которых служила жилым помещением, другая приемной и третья — лечебным кабинетом. Набор лекарств и инструментов, операционный стол и весь прочий инвентарь были примитивны насколько это возможно и ни в чем не соответствовали необходимым гигиеническим требованиям. При всем том, эта врач должна была обслуживать район с 30 000 жителей, многим из которых приходилось проделать дневное путешествие, чтобы до нее добраться.
Европа вступает в дело

Бедность, нищета, голод, нужда, куда ни бросишь взгляд: это советский рай, такой, каким его увидели наши солдаты и с каким познакомились миллионы посетителей выставки, сделанной на основе многообразного материала, давшего им живое представление о так громко восхвалявшихся социальных достижениях еврейского Советского государства.

Тому, кому довелось увидеть этот ужас своими глазами, тому становится понятным во всей его бескомпромиссности всемирно-историческое противостояние, в котором мы сейчас находимся. Оно допускает только два варианта: либо немецкий народ победит и обеспечит таким образом дальнейшее существование мира с его культурой, либо он проиграет и вместе с ним все народы Земли будут ввергнуты в то варварство, которое сегодня существует в Советском Союзе и которое низвело миллионные массы народов Востока до положения бесправных голодающих рабов.

В противостоянии этому на стороне наших солдат под немецким командованием объединились в борьбе лучшие силы европейских наций, чтобы навсегда уничтожить идущую с Востока и направленную против жизни и культуры Европы смертельную угрозу.

Решение, к которому нас вынуждает наше время, позволит присоединить Восток, чье плодородие и чьи богатства необозримы и неисчерпаемы, к нашему бытию и нашему будущему и освободить Европу от кошмара, который уже тысячелетия висит над жизненным пространством Европы, согласно словам фюрера:

«Разбив этого противника, мы отведем от немецкой империи и от всей Европы такую опасность, страшнее которой ничего не нависало над континентом со времен монгольского нашествия».
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments