Об эмигрантском фашизме и Фридрихе Горенштейне
В связи с обсуждением творчества Фридриха Горенштейна - http://community.livejournal.com/soviet_jews/24890.html - вспомнил о своей старой, десятилетней давности, статье на близкую тему. Это обзор выходившего тогда в Берлине журнала "Зеркало загадок". Главный редактор - Игорь Полянский. Издатели журнала - страстные поклонники Фридриха Горенштейна и его политические единомышленники. На мой взгляд, журнал был правоэкстремистским (попросту говоря - фашистским) и полностью соответствовал взглядам Горенштейна, который там постоянно публиковался.
Похоже, что тема за 10 лет совершенно не устарела.

© "Русская мысль", Париж,
N 4217, 9апреля 1998 г.



Советская эмиграция в Германии - самим Богом поставленный социальный эксперимент. Сотая часть населения распавшейся страны - около двух миллионов человек - почти одновременно, большинство в течение считаных лет, переселилась в благоприятные условия, где не надо заботитьтся о пище и жилье. В эмиграции представлены все советские социальные слои - рабочие, крестьяне, интеллигенция, начальники разных уровней, члены профсоюза и партии, комсомольцы 30-х, 40-х, 50-х, 60-х, 70-х и 80-х. Когда-то западные журналисты и социологи, задаваясь вопросом „Что есть советский человек?“, приезжали в СССР и под надзором КГБ разговаривали с запуганным населением. Теперь органы остались в далеком прошлом, люди наконец-то могут самовыражаться без помех. Ехать для разговоров никуда не надо - вот они мы. Правда, интерес уменьшился. А зря. По поведению эмигрантов вполне можно судить о том, как вела бы себя вся страна, окажись она внезапно при демократии и развитом капитализме.
Социологические исследования среди эмигрантов в Германии касаются почти исключительно этнических особенностей и исходят из того, что сюда эмигрировали две национальные группы „русские евреи“ и „русские немцы“. Думаю, что если бы исследования затрагивали более широкий спектр характеристик и с меньшим доверием относились к „самоидентификации“ эмигрантов, этническая дифференциация выглядела бы не так убедительно.
Легче всего оценить состояние умов по прессе, благо русских газет и журналов в Германии достаточно. Итак, что читают и что пишут беженцы из тоталитаризма.
Первый пародокс - судить о политических взглядах эмигрантов по прессе 90-х годов невозможно. Политика, проблемы демократии, прав человека не волнуют практически никого.“Переработка истории“, так характерная для послевоенной Германии, отсутствуют полностью. Эмигрантов интересует совсем другое. За исключением двух-трех газет, претендующих на универсальность, все остальные поделились по национальному признаку - на „русскоеврейские“ и „руссконемецкие“. Язык, культурный уровень и культурные интересы у всех них более или менее одинаковы. Политические интересы ограничиваются почти исключительно борьбой за дополнительные привилегии по отношению к другим эмигрантам. Общественно-идеологические интересы сосредоточены на разработке национального самосознания, „еврейского“ и „руссконемецкого“. В исторических публикациях чествуются великие предки соответствующего происхождения.
Принципиальных антикоммунистов (как впрочем и коммунистов) среди советских эмигрантов, судя по прессе, нет. Память о сталинских репрессиях против советских немцев жива и мемуры тех, кто прошел через лагеря и трудармии в „руссконемецких“ газетах проникнуты ненавистью к НКВД-КГБ, но без политических обобщений, а сама ненависть часто замешана на национализме. В „русскоеврейских“ изданиях единственное, что ставится в упрек советской власти - государственный антисемитизм, да и то не очень уверенно. Вероятно, потому, что большинство еврейских эмигрантов - образованные горожане, занимавшие на родине твердое социальное положение, политически совершенно лояльные и с очень большим процентом членов партии, особенно среди старшего поколения. Внешне это выглядит так, будто обе группы не только не имеют общей истории, но как бы не замечают существования друг друга.
В Берлине выходят более или менее регулярно три русских журнала. Два из них, „Остров“ и „Студия“ - литературные альманахи, интересные весьма узкому кругу интеллектуалов. Только один - „Зеркало Загадок“ действительно выполняет роль острого культурно-политического журнала со своим лицом и пристрастиями. В это лицо стоит вглядеться. Оно не совсем обычно, тем более для Германии.
Шестой номер журнала вышел осенью 1997 года. Диапазон тем широк - религия, социология, культура, история. Начнем с религии. Кандидат богословия Александр Дворкин в статье „Смена парадигм“ рассказывает о том, что „...все новые религиозные движения и секты, с которыми мы сталкиваемся сегодня в мире являются ветвями единого оккульного древа, органическими частями единой антихристианской оккультной религии...“. По мнению Дворкина иеговизм, мунизм, „Аум Синрике“, кришнаизм, тантризм, язычники и множество других религий вступили в заговор между собой, для того чтобы погубить иудео-христианскую цивилизацию. Всех их Дворкин без всякий объяснений называет „апокалиптическими тоталитарными сектами“. Заодно выясняется, что русский язык, сформированный, по словам Дворкина, православием, является христианским по свой природе(!?). Даже если не обращать внимания на по средневековому безумную идею всемирного заговора не имеющих между собой ничего общего религий, видно, что автор религиозный фундаменталист и проповедует крайнюю религиозную нетерпимость.
Социологические проблемы современного общества затронул сам главный редактор „Зеркала Загадок“ Игорь Полянский в статье „Новый призрак. Краткий курс истории мульти-культи.“ Автор выступает против „культурного релятивизма“, отрицающего объективность каких бы то ни было культурных ценностей и устоев. Тема интересная, если ее рассматривать всерьез. При определенных оговорках можно даже понять автора, не согласного с тем, что „...европейская демократия и центральноафриканский каннибализм имеют равные права на существование...“. Но Полянский выворачивает тему наизнанку. Он утвержает, что в современном обществе, которое он называет мещанским „...само упоминание о различиях в культурных традициях народов разных стран попало в разряд политической некорректности...“. Откуда Полянский это взял непонятно. Нет доказательств и другим сомнительным утверждениям. По словам Полянского, европейские обыватели, превратившись в релятивистов, вместо слов „нация“ и „раса“ стали говорить „ментальность“ и „культура“, а указания на национальное, расовое происхождение стал считать неприличными. В результате чего: „ ...политические корректные ведущие замурлыкали с экранов телевизоров: „Наш великий немецкий ученый Айнштайн...“. Культурный релятивизм привел к незаконному переделу интеллектуальной собственности: „...именно видных еврейских ученых и деятелей искусства повсеместно и с особым сладострастием принялись производить в немцы...“.
Это уже серьезно. Про релятивизм и антиобывательский пафос можно спокойно забыть. Псевдокультурологические пассажи понадобились для прикрытия очень знакомых и очень неаппетитных мыслей. Для Полянского такие характеристики, как „национальное происхождение“ и „раса“ играют гораздо большую роль, чем „культура“ и „ментальность“. Собственно говоря, первые определяют вторые. Отсюда и гнев на немецких узурпаторов еврейского национального достояния. Эйнштейн - еврейский ученый благодаря происхождению, так же как, надо полагать, Гейне и Мандельштам - еврейские поэты.
Мы имеем дело с банальным расизмом. По словам Полянского, только мещане-релятивисты могут возмущаться тем, что еврейская община Берлина осудила идею строительства совместного памятника одинаково пострадавшим от нацизма евреям и цыганам. Что в этом мещанского Полянский не говорит, но читатель помнит: забывать о национальных и расовых отличиях - свойство обывателя. Полянский иронизирует - почему бы не включить в комплекс будущего памятника, кроме фигур иудея и цыгана, еще фигуры душевнобольного и гомосексуалиста? В самом деле, почему бы и нет? Если речь идет о памяти жертв расово-биологического геноцида нацистов, то вспомнить надо все четыре группы, и тогда ирония Полянского совершенно неуместна. Если стоит задача воспеть личные, интеллектуальные и национально-исторические заслуги убитых, то твердую позицию Еврейской общины и Полянского можно понять. Неясно только тогда, причем здесь памятник жертвам геноцида.
Делая еще один смысловой кульбит, Полянский неожиданно заявляет: „Нынешние „демократы“, нацисты от культуры, видимо из этических соображений подменили слово „нация“ на волшебное слово „культура“. Итак, для Полянского „нацисты“ сегодня те, кто не придает значения национальному происхождению, а „антинацисты“ - те, для кого понятия „нация“ и „раса“ играют ключевую роль в отношениях между людьми. Ценностям европейской демократии утверждения Полянского соответствуют с точностью наоборот.
Во всей статье нет ни одной цитаты, никаких ссылок, никаких имен возможных опонентов. Мифическую цивилизацию мещан-релятивистов Полянский использует как „образ врага“ для защиты идей, которые сегодня выглядят вполне по фашистски.
Культурно-исторический раздел журнала представлен интервью, которое директор Эрмитажа Михаил Пиотровский дал главному редактору журнала „Всемирное слово“ Александру Нинову. Интервью озаглавлено „Шедевры секретного хранения“ и посвящено проблеме „трофейного искусства“.
Для „Зеркала загадок“ эта тема совсем не случайна. Осенью 1996 года Игорь Полянский опубликовал в „Новой Берлинской Газете“ статью о „перемещенных ценностях“. Полянский считает, что награбленные после войны произведения искусства отдавать обратно Германии ни в коем случае нельзя и приводит множество странных доводов. Грабеж был вполне законен, так как союзники смотрели на это сквозь пальцы. Гаагскую конвенцию о запрете использовать культурные ценности в качестве репараций не следует принимать всерьез, так как Сталин подписал ее вынужденно и только в 1942 году, в самый тяжелый момент. Брали советские мародеры якобы только то, что в Третьем Рейхе за искусство не считалось. Германии нечего отдать России взамен. На хранение награбленного были затрачены огромные усилия музейных работников и реставраторов и т.д.
Интервью Пиотровского продолжает эту тему и оставляет очень тяжелое впечатление. Отвечая на вопросы патриотически настроенного журналиста, директор Эрмитажа крутится как уж на сковородке. Крупный ученый и интеллигентный человек он не может попросту, как Полянский, заявить - не отдадим, потому что жалко. Как государственный чиновник он не может также дистанцироваться от решений правительства и сказать - грабить нехорошо, а международные законы по охране культурных ценностей надо соблюдать (хотя и обязан это сделать как дироктор одного из крупнейших мировых музеев). Поэтому он старается ни на один вопрос не ответить прямо. Не всегда это получается, приходится произносить вещи малодостйные. Особенно стыдно читать то место в интервью, где Пиотровский с журналистом пытаются определить стоимость хранения награбленных вещей в Эрмитаже, чтобы когда-нибудь предъявить ее к оплате. Естественно, что в огромном интервью ни разу не задевается вопрос о том, во сколько можно оценить ущерб, понесенный изъятием из культурного и научного обращения на 50 лет хотя бы одной картины Ван-Гога, не говоря уже о золоте Шлимана.
Во вступлении к интервью Нинов пишет, что изначальная проблема перемещенных художественных ценностей создана не КГБ, а гитлеровским рейхом, вторгнувшимся в европейские страны и начавшим их грабить. Это традиционная советская ложь, которую придумал еще Сталин. Давно известно, что агрессию против Европы и всего мира Гитлер и Сталин начали одновременно и согласованно. Преступления против человечества и культуры нацисты и коммунисты совершали спонтанно, независимо друг от друга и следуя своей собственной природе. Не так уж важно, кто начал первым. Тем более, что, скорее всего коммунисты. На территории советской империи они в мирное время уничтожили больше памятников культуры, чем это удалось нацистам за четыре года войны. Двадцать четыре тысячи польских интеллигентов были расстреляны в Катыни летом 1940 года с единственной целью - нанести ущерб польской культуре. Интересно, какое возмещение могли бы потребовать за это поляки? Эрмитажа не хватит.
Публикация в „Зекркале Загадок“, так же как более рання статья Полянского выражают взгляды крайне-правой национал-патриотической части Российской Думы и российского общества. То, что такие статьи появляются в эмигрантской прессе - странный и неприятный симптом.
Исторический раздел представлен статьей Фридриха Горенштейна „Михель, где брат твой Каин?“. Это статья о ненависти к немцам. Ко всем немцам - настоящим прошлым и будущим. Горенштейн считает, что преступления нацистов вытекают из немецкого национального характера, что ФРГ - рай для нацистов, что сталинизм гораздо более излечимая болезнь, чем гитлеризм, что тема мародерства и преступлений Красной Армии в оккупированной Восточной Пруссии используется прессой, чтобы обелить нацистский геноцид, Он полагает, что после войны не тысячи, а десятки тысяч немцев следовало повесить и что только для того, чтобы избавить соплеменников от наказания в Германии отменили смертную казнь. Для борьбы с крайне-правыми молодежными группировками он предлагает применять насилие - „открытое, прямое, без без политиканской болтовни“. Горенштей призывает приговаривать их участников к долгим срокам заключения, но не в тюрьме, а в специально созданных трудовых лагерях.Логика статьи настолько безумна и нецивилизована, что дискутировать с ней бессмысленно.
Фридрих Горенштейн - писатель хорошо известный в России и в Германии, где странным образом пользуется репутацией гуманиста. Он постоянный и любимый автор „Зеркала Загадок“. В третьем номере „Зеркала загадок“ (1996 г) была опубликована статья Горенштейна „Гетто-большевизм и загадка смерти Ицхака Рабина“. Тема статьи - ненависть к арабам, мирному процессу на Ближнем Востоке и Ицхаку Рабину как автору мирного процесса. Так же как и всех немцев, Горентейн ненавидит всех арабов и не скупится на оскорбления: „араб-пацифист звучит так же дико, как еврей-дворник,... это для араба так же неприлично, как ходить нагишом“ Вот что Горенштейн пишет о передаче арабам города Вифлеема: „...они захватили эти земли в темные времена раннего средневековья и с тех пор жарят там свои шашлыки. Пусть жарят. Но почему в эти их пропахшие шашлыками и обагренные еврейской кровью руки нужно передавать древние еврейские святыни, чтобы они продавали их туристам за доллары, марки и прочую валюту?“.
В январе 1997 года „Зеркало загадок“ выпустил отдельной брошюрой в качестве литературного приложения к журналу эссе Горенштейна тоже пропитанное ненавистью и расизмом. Горенштейн считает себя настоящим евреем по причине чистокровности и ненавидит всех, кто культурную идентификацию предпочитает расовой. Он считает, что национальность обусловлена гентически (ее получают в роддоме) и еврей по происхождению не имеет права считать себя русским или немцев, а также становится христианином. Таких „евреев-ренегатов, извращенцев-выкрестов“ он ненавидит и всех считает заведомыми антисемитами. Особенно много евреев-ренегатов почему-то оказалось среди критиков, когда-либо написавших что-либо не очень хорошее о Горенштейне. Политические взгляды Горенштейна так же неожиданны, как национальные. Он, например, считает, что поражение России в Афганистане и Чечне доказывает то, что она как демократическое государство не в состоянии защищать свои права. То есть, настоящая демократия давно бы оккупировала Чечню. Публицистика Горенштейна - это смесь политического тоталитаризма, расизма и ксенофобии. Похоже, взгляды Горенштейна совпадают с позицией „Зеркала загадок“.
Журнал демонстрирует редкий набор крайне-правых, экстремистских взглядов на религию, историю, политику, культуру и социологию. В этом смысле он резко выделяется на фоне аполитично-националистической русской эмигрантской прессы в Германии. Общий культурный ландшафт становится от этого, конечно, разнообразнее, но еще менее привлекательным.